Добыча нефти, архивное фото

Новая нефтяная лихорадка: сколько заработает Россия

329
(обновлено 16:35 09.07.2021)
Резкий рост цен на нефть не остался без внимания. О том, как это повлияет на мировые тенденции и чем грозит экономике, читайте в специальном материале

Глобальные цены на нефть и газ обновили многолетние максимумы. И даже с учетом прошедшей в последние дни коррекции выглядят высокими. Что дальше? Предсказывать цены на энергоносители — занятие неблагодарное. Но обсудить, что происходит, представляется интересным. Главное, насколько устойчивы текущие котировки, ведь по законам рынка высокие цены должны стимулировать дополнительное предложение и последующее охлаждение рынка. Появится ли оно — и откуда? Об этом рассуждает в своей колонке автор РИА Новости.

В этом контексте ситуации и на нефтяном, и на газовом рынке в чем-то схожи, в чем-то различаются. Схожесть в том, что один из потенциальных источников дополнительного предложения — сланцевая добыча нефти и газа в США. Различия же в скорости реакции на высокие цены — в нефти все происходит намного быстрее.

Начнем с нефти. Здесь причины высоких цен известны. Спрос восстанавливается, а договоренности ОПЕК+ в силе, хотя ограничения постепенно и снимаются. Но свыше четырех миллионов баррелей в день по-прежнему находятся запертыми в рамках этой сделки. Одновременно кое-где за пределами ОПЕК+ и сланцевой добычи предложение, вероятно, просело на фоне наблюдающегося в последние годы недоинвестирования в отрасль.

На этом фоне все больше интереса к американской сланцевой добыче. Стандартная логика развития событий известна, вокруг нее все последние годы и строится тактика на рынке: слишком дорогая нефть стимулирует добычу сланцевой нефти, что приводит к росту предложения и падению цен.

Соответственно, в моменты дефицита или избытка на рынке группе ОПЕК+ необходимо так подкручивать (то есть увеличивать или уменьшать) добычу, чтобы цена находилась на приемлемом для всех уровне, но ограничивала развитие сланца (каков этот уровень — отдельный вопрос, но, скажем, в районе 60-65 долларов за баррель). В теории все понятно. На практике же — мы регулярно (да и прямо сейчас) видим споры среди участников ОПЕК+ в рамках реализации этого подхода.

Правда, сейчас у сторонников удержания высоких цен (то есть тех, кто призывает не торопиться с наращиванием добычи ОПЕК+) есть дополнительный аргумент: восстановление сланца идет очевидно вяло, американская добыча почти не растет. Число работающих буровых установок пока отыграло только 40% "коронавирусного" падения, хотя и имеет тенденцию к увеличению.

То есть в этот раз американские сланцевики, по сути, негласно присоединились к ОПЕК+, предпочитая не наращивать добычу, а на фоне высоких цен раздавать долги и возвращать деньги акционерам. Но и для них нефть в 75-80 долларов — уже достаточно соблазнительная цена, чтобы задуматься об увеличении объемов.

Так или иначе, даже со стороны предложения у нас здесь уже три фактора неопределенности. Во-первых, признаки новых разногласий в ОПЕК+, что может закончиться как продлением существующих ограничений, так и конфликтом — и, соответственно, ростом добычи. Во-вторых, высокая цена на нефть, что стимулирует рост добычи в США. Ну а в-третьих, "иранский фактор".

Но не менее интересен и газовый рынок — здесь цены (относительно средних за последние годы) еще выше и показывают многолетние максимумы.

Причин много, сейчас они кажутся очевидными. Но одновременно еще чуть больше полугода назад настроения на рынке были ровно противоположные. Сейчас СПГ уходит в Азию, в Европе растут цены на квоты на эмиссию углекислоты (что стимулирует переход в электрогенерации с угля на газ). Кроме того, "Газпром" ограничивает свои поставки. Точнее, не то чтобы сильно ограничивает. Скорее, не заливает Европу газом.

Здесь мы также не беремся прогнозировать баланс спроса и предложения в будущем, на обеих чашах весов с