Балкончики старого Тбилиси. Городская архитектура. Итальянский двор

Безумный день или цандили Додо - красноречивый случай из жизни репетитора в Тбилиси

1584
(обновлено 15:19 19.01.2020)
Писательница Мариам Сараджишвили в своей колонке на Sputnik рассказывает об одном на первый взгляд обычном дне из жизни типичной грузинской семьи, хотя этот день, как холст с цепляющим сюжетом, очень красноречив

Практика репетитора дает огромную почву для наблюдений. При этом можно наблюдать срез разных слоев общества изнутри. Вот одна из картинок с натуры.

Суббота. Сижу на английском у Экуны, упитанной девчушки из третьего класса, и пытаюсь выложить ей разницу между глаголами do и does. Нас усадили за круглый стол в шушабанде (груз. застекленный балкон - здесь и далее примеч. ред.) и потому мы оказываемся в водовороте событий и реплик с разных концов квартиры в частном доме.

Первенство по суете вокруг нас четко держит бабушка Додо, еще бодрая пенсионерка 73 лет. Второе место прочно у матери Экуны – тяжеловесной Наны, у которой, кроме моей ученицы, еще двое мальчишек - Гела и Гио. Гио родили исключительно ради того, чтобы крестил Патриарх в связи с его обещанием крестить третьего ребенка в семье. Сначала думали про аборт, потом решили дело в пользу почетных крестин. Это мне Додо насплетничала на одном из прошлых уроков.

В соседней комнате храпит муж Додо, любитель порассуждать на политические темы, Эмзари. Хорошо что спит, иначе вылез бы и врубил телевизор, который на шушабанде, слушать новости. А так только мы слышим его надсадный храп. В комнате слева – лежбище старшего сына Додо, громадного Деме. Ему глубоко за 40, хотя он, может быть, просто так выглядит. Он не женат и, судя по разговорам, даже не собирается.

На кухне неспешно завтракает мать Додо, 86-летняя Макрина в компании с папашей Экуны, Васо. Последний в полтора раза мощнее своей жены, солнцеликой Наны и, следовательно, движется медленнее ее. Васо тут любят и уважают. И есть за что, работящий мужик при джипе. За проходной кухней видна каморка Лейлы, незамужней сестры Эмзара. Ее пока не видно на арене описываемых действий.

- Вспомогательный глагол do, - диктую я, - употребляется в вопросительной и отрицательной форме. 

За спиной течет своя неповторимая жизнь.

Про чичилаки и лимоны: история об обозленных и добрых людях Грузии >>>

- Додо, чай поставь, - зовет Макрина дочь со своего стула.

- Сейчас, мама, только учительнице кофе подам.

- Додо! - не унимается Макрина, ковыряя вилкой яичницу. – А цандили (груз. - поминальное блюдо, аналог колива) готово?

- А как же, - отзывается Додо, гремя кастрюлями у плиты.

- Додо! - басит зять. - Куда ты дела те 20 литров вина, что я привез прошлый раз?

- Э, разве не знаешь? У нас вино долго не держится. Эмзар за неделю выпил с друзьями. С ума меня сведет на старости лет. Тише говори, не видишь, Экуна занимается.

Воспользовавшись моментом, Додо возникает передо мной с подносом, на котором кофе, кусок лобиани и соответствующий поминальному дню цандили.

- Угощайтесь, цандили обязательно попробуйте. Сегодня день покойников. Не убежит ваш английский.

Пока Додо перекладывает все с подноса на стол, ее настигает призывный зов из комнаты Деме.

- Эй, кто-нибудь, Додо или Нана, пока я встану, сделайте мне яичницу.

Додо спешит на кухню, бурча по дороге.

- Когда же ты женишься, негодяй. Подай, прими... Весь день только и слышишь.

В другой комнате проснулся годовалый Гио и плачет. На его крик бежит Нана. Но по дороге цепляется ногой за торчащий кусок линолеума и падает с шумом на пол.

- Вай! Чеми сиквдили! (груз. - моя смерть) – кричит Додо и кидается поднимать дочь, которая весит в два раза больше ее самой. Кое-как им удается принять вертикальное положение.

- Под ноги надо смотреть! – бурчит Васо и не делает резких движений вблизи своей тарелки.

Рождество в тюрьме, или Как найти свою любовь? >>>

- Помню, Нана, когда еще маленькая была, тоже упала в этом месте! – вполоборота наблюдая за восстанием с пола. – Мой Нугзар, царство небесное, тоже там, бывало, спотыкался. – Потом следует логичный вывод. - Нехорошее место.

- Ааа, джандаба! (мифическое безжизненное место, куда посылают всех нехороших людей, чтобы они там мучились, как можно дольше). Поспать не дадут в этом доме! – ругается с кровати проснувшийся от криков и оханий Эмзар. – С утра покоя нет! Я только заснул.

- Меньше пить надо, шен мицаши часадеби хар (груз. "Тебя следует положить в землю")! – злится Додо. – Бедная девочка чуть на смерть не разбилась, а тебе плевать! Когда же ты прибьешь этот линолеум?

- Не орите так, - унимает их всех Макрина, сидя на кухне. – Стыдно. Сегодня нехорошо ругаться. Поминальный день и учительница сидит. Додо, когда же ты дашь мне цандили? О матери тебе и подумать некогда. Эх, старость – плохая вещь.

Додо, подняв Нану, бежит к матери исполнить просьбу.

Нана в этот момент появляется с Гио, прижатым к груди, и ведет за руку зареванного Гелу.

- Мама, возьми Гелу. Кур покажи, лишь бы не орал под ухом. Нервов нет.

Додо берет внука за руку и ведет его во двор, где в закутке, огороженном сеткой, гуляют две белые курицы и коричневый красавец петух. В открытое окно доносится ее голос, с нотками нежности.

- Иди, мой Гелука, аба, мы посмотрим, как наши куры. Что они нам принесли? – зовет к себе пернатых. – Диба, диба, диба!..

Куры рысью бегут на привычный зов и квохчут, надеясь на еду.

Экуна читает урок, спотыкаясь на незнакомых словах.

"Была ваша, стала наша" - похищение невесты в Грузии >>>

Со двора доносится сперва нежно-умильное, но потом переходит в рассерженное.

- Аба, где яичко для моего Гелуки? Как это нету? Ах, вы бессовестные, зачем я вас кормлю? Или опять эта соседская кошка наше яйцо