Празднование Тбилисоба на площади Рике в историческом центре Тбилиси

"Тбилисоба" спектакль для туристов и праздник для горожан

1743
(обновлено 17:58 08.10.2017)
Колумнист Spunik Грузия поздравляет всех с праздником "Тбилисоба" и признается в любви к древнему городу, дух которого неистребим

Праздник становится праздником, когда он идет от души. Поднимается из глубин, и взмывает в небо, как цветной шар. Зашептали потревоженные струны. Хочется петь, смеяться, лететь вместе с ним.

Праздник делаем праздником мы сами. Чтобы пригласить гостей. Обняться с друзьями. Воссоединиться за традиционным столом…

Во всех других случаях – это просто мероприятие.

Завтра в столице Грузии "Тбилисоба". День нашего города. Основные события обычно в воскресенье. Суббота больше праздник урожая. Улицы – ярмарки, подобие красочного тифлисского базара. На прилавках гордость сельчан. Осенние плоды их труда, уважительно привезенные в дар городу…

© Sputnik / Alexander Imedashvili
"Тбилисоба": столица Грузии отметила свой праздник
Ну не в дар, конечно. Вернее, не совсем в дар. Тут к месту вспомнить, что городские власти, затеявшие много лет назад это новшество, бытовую сторону вниманием не обделили. Со всей Грузии хозяйства свозили в Тбилиси продукты – мясо, фрукты, овощи. Конечно же, вина. На каждом шагу пестрели яркие вывески, кто кого перещеголяет. Продавали напрямую, по себестоимости. Заодно не скупились на угощения. Поскольку никто тогда особо не шиковал, это было серьезное подспорье для подавляющего большинства тбилисцев.

Я хорошо помню первое "Тбилисоба". Как все начиналось. Пожалуй, это был уникальный случай, когда власти попали в самое яблочко. "Спущенный сверху" праздник немедленно был подхвачен и стал по-настоящему народным. Кое-где в старых районах соседи прямо на улицу рядом с домом выносили столы. Мимо не пройдешь – кровная обида. Воздух был аппетитно напитан дымом нанизанных на шампур шашлыков.

Тифлис. Почти такой, каким его запечатлели в красках и стихах истинные горожане Нико Пиросмани и Этим Гурджи. И в то же время не такой. Обновленный. Но согревающий тем же теплом, что и много веков назад. Ведь "тбилисоба" с грузинского можно дословно перевести и как "праздник тепла".

© Sputnik / Denis Aslanov
В "Новом Тифлисе" впервые отпраздновали "Тбилисоба"
А в воскресенье? Толпы прогуливающихся по Руставели. Утопающий в зелени Плеханова – бывший Михайловский. Теперь проспект Агмашенебели (жаль, с тех пор сменились не только названия). Людская масса плавными волнами перетекает в район Пески. Тут все забито под завязку. Но никто не в претензии.

На открытой сцене артисты. Кое-кто поглядывает, но краем глаза. Главное – променад. Исконно тбилисское развлечение. Все друг друга знают.

— Кого я вижу!.. Майко, дорогая! А это кто? Дочка? Ни за что бы не поверил, если б не такая же красавица!

— Сколько лет, сколько зим! Ты куда это подевался, Отар? Прячешься что ли от друзей?!.

— Здравствуйте, дядя Гамлет! Ой, и тетя Этери… Да вы всей семьей! В гости не дозовешься, так хоть тут увиделись.

Улыбки. Объятия. Поцелуи. Ярко-белесое осеннее солнце. Вторая половина октября. Лучшее время…

© video: Sputnik
Плоты плавали по реке Кура в дни "Тбилисоба"
Первый раз дату праздника перенесли ради кого-то из высшего руководства СССР. Кажется, главного московского коммуниста Виктора Гришина. Пытался уточнить у коллег, но никто не помнит. Что-то нам, как обычно, вручали за небывалые достижения, а полпред сумел выбраться из Москвы лишь в ноябре.

"Свадебного генерала" заполучили, но день города стал незаметно скатываться к мероприятию. Насколько помню, пару раз "Тбилисоба" так и проводили по инерции в ноябре. Пока не продрогли. Отцы города ведь тоже люди. Опомнились. Вернули октябрь. Однако что-то все же надломилось.

Теперь, когда дата произвольно кочует по календарю и упирается не в сложившуюся городскую традицию, а в решение тбилисской мэрии, от праздничного настроя вообще мало что осталось. Хотя не исключено, что многим тбилисцам просто не до праздников. Во всяком случае, я не замечаю, как прежде, массовости, не чувствую прежней искренности.

Масштабы намного внушительней. Траты – многие позавидуют. Но очень уж напоминает рассчитанный на туристов гигантский спектакль. Как некоторые фасады на Агмашенебели. Как местами куцые деревца, вместо платанов, на Руставели. Как безликий салон на месте вод Лагидзе. Как тупоголовый отель без окон без дверей, торчащий напротив Мтацминды. Как…

© Sputnik / Levan Avlabreli
Спортивные состязания для детей на празднике “Тбилисоба”
Чего это я разворчался накануне праздника?! Даже туристов ненароком задел, хотя вовсе не против них. Чем больше им нравится мой Тбилиси, чем охотней они сюда приезжают, тем спокойней у меня на душе.

Просто нельзя не считаться и с горожанами, для которых город, собственно, существует. Не стоит экономить на том, чтобы узнать их мнение. Пусть даже некоторые цепко держатся за изжившие себя воспоминания. Отстраивая города, спешить некуда. А консервативные взгляды рано или поздно отомрут вместе с их носителями.

Тбилиси отличает сакральность. Оставаясь собой, в разные времена он разный. И каждый воспринимает его по-своему. Есть Тбилиси Пушкина и Грибоедова, Тбилиси Гришашвили, Тбилиси Мандельштама…

Наверное, свой Тбилиси и у меня. Как у Евтушенко:

Я тоскую, как по дому,

по Тбилиси давних лет,

по себе по молодому

с той, которой больше нет.

Но дух города неистребим. Это не надежда. Это опыт веков.

© Sputnik / Alexander Imedashvili
Сотни людей собрались на концерте, посвященном "Тбилисоба"
С праздником "Тбилисоба" вас!

1743
Теги:
Тбилисоба 2017
Темы:
Новости Тбилиси сегодня (845)

Константин Станиславский, Иван Москвин, Федор Шаляпин, Василий Качалов, Савелий Сорин

МХАТ в эвакуации в Тбилиси: "Счастье было столь огромно, что мы забывали о войне"

4238
(обновлено 14:15 08.05.2021)
Театральное искусство в период Великой Отечественной войны было не только отдушиной многих людей, но и верой в жизнь, в скорую победу. А годы, проведенные в эвакуации в Тбилиси, стали для мхатовцев просто незабываемыми

"Это была удивительная зима в Тбилиси, – вспоминал народный артист Грузии, спортивный комментатор, а тогда школьник Котэ Махарадзе о зиме 1942 года, о "зиме тревоги нашей (ведь шла война) и зиме свалившегося с неба счастья: мы стали свидетелями незабываемого, неповторимого". 

Актер Котэ Махарадзе
© photo: Sputnik / Rukhyan
Актер Котэ Махарадзе

Выдающиеся мастера искусств Советского Союза были эвакуированы в столицу Грузии. В их числе – золотой состав МХАТа.

Сначала они остановились в Нальчике, откуда руководитель Московского Художественного академического театра Владимир Иванович Немирович-Данченко сообщал в письмах, как рвется то ли в Москву, где пришлось все бросить, то ли в Саратов, куда был эвакуирован остальной состав труппы, то ли в Тбилиси, куда зовут; о дождях, туманах, "неотвязной ноющей тоске настоящего" и "зубной боли в душе".

Владимир Немирович-Данченко
© photo: Sputnik / Miron Sherling
Владимир Немирович-Данченко

В последних числах октября 41-го заслуженные мхатовцы прибыли в Грузию. "Трудно материально", но Владимир Иванович даже испытывал некоторую неловкость, когда писал своему секретарю Ольге Сергеевне Бокшанской из Тбилиси: "Насколько здесь не только спокойно, но и радостно.

Вы знаете, город чудеснейший, отношение к нам великолепное, ко мне лично в особенности, и от общественности, и от правительства. Разместились не плохо. Все наслаждаются климатом, городом". Актриса Ольга Леонардовна Книппер-Чехова писала: "Все дорого, но все в городе есть".

© photo: Sputnik / Anatoly Garanin
Актриса Ольга Леонардовна Книппер-Чехова

Артисты не сидели без работы. Вместе с актерами Малого театра давали вечера, билеты на которые раскупались мгновенно. Сам Немирович-Данченко 7 декабря устроил вечер воспоминаний – ведь он родом из Озургети, а учился в Тифлисе. Приехав в город теперь, он даже пытался найти дом, в котором когда-то жил, и театр, в котором начинал свой творческий путь, - но не находил, зато посетил школу, которую закончил с серебряной медалью – Первую Тифлисскую гимназию на проспекте Руставели.

Зал полон – "продано до отказа". Весь сбор от продажи билетов был передан в фонд обороны.

Согласно архивным документам, ансамбль старейших мастеров Московского Художественного академического театра за несколько месяцев, проведенных в Тбилиси, дал 51 концерт: 24 – в Тбилиси, 5 – в Ереване, 7 – в Баку, 4 – в Сочи, 2 – в Гори, 2 – Сталинири (Цхинвали), 2 – в Гаграх, 3 – в Кировобаде (Гянджа) и 2 – в Сухуми.

Искусствовед Виталий Вульф вспоминал о приезде мхатовцев в Баку: "Мне было одиннадцать лет, но я до сих пор помню, как Качалов читал сцену Барона и Сатина из "На дне", один за двоих. Книппер-Чехова с Юрием Недзвецким играли сцену из "Дядюшкиного сна". Шевченко и Тарханов показывали отрывок из "Горячего сердца". Успех был громадный, белый зал бакинской филармонии был переполнен. Вышли на улицу, было очень темно – в городе затемнение, шли домой пешком, трамваи ходили редко, все были очень счастливы". И так артистов принимали везде.

© photo: Sputnik
Сцена из спектакля "Воскресенье" по одноименному роману Л.Н. Толстого

Знаменитый актер Василий Иванович Качалов в эвакуацию ехал с тяжелым сердцем – сорокалетний сын Вадим, имея театральную мхатовскую бронь, в первые же дни войны ушел добровольцем на фронт, – но и с большим желанием работать: "Настроение у меня крепкое, – писал Качалов еще до отъезда. – Чувствую, что я нужен и могу еще быть поддержкой и опорой".

Живя в Тбилиси, он, как и другие, много выступал не только на открытых площадках, но и перед бойцами резервных воинских частей, и в госпиталях перед тружениками тыла. С театральной классикой, военными стихами Симонова, Тихонова.

А однажды в Тбилиси зрители долго не отпускали артиста, вновь и вновь вызывая аплодисментами на сцену, и он читал до поздней ночи, в том числе Есенина, своего друга, посвятившего одно из своих грустных и трогательных стихотворений собаке Качалова: "Дай, Джим, на счастье лапу мне…"

© photo: Sputnik / Mikhail Ozerov
Василий Иванович Качалов - российский и советский актер

Махарадзе вспоминал, как слушатели, соприкоснувшись со столь личным и дорогим для артиста, ошеломленные шли потом по темным улицам, как были остановлены патрулем, но как было радостно: "Такое бывает раз в жизни, либо не бывает вообще".

Сам же Качалов писал в статье, опубликованной в "Вечерней Москве" в марте 1942 года: "Горячий прием, который встречали мы повсюду, трогательные старания создать нам все, даже мельчайшие удобства, не могут не волновать каждого из нас. Еще раз убеждаемся мы, как велика любовь народа к своему искусству".

© photo: Sputnik
Актер Василий Качалов

Но не так проста была эта жизнь с "мельчайшими удобствами" в гостеприимном Тбилиси для артистов, которые Постановлением Совета по эвакуации при Совете народных комиссаров были направлены на Кавказ (всего 115 деятелей искусств, из них 13 – из МХАТа).

Они были уже не молоды, и хоть и демонстрировали бодрость духа, были не так крепки здоровьем. 66-летний Качалов еще в Нальчике тяжело заболел, но только отойдя после воспаления легких, заявил: "Стараюсь жить и даже работать".

Ольге Леонардовне Книппер-Чеховой уже за семьдесят, она выступала и репетировала, когда могла, но в январе писала: "Целый месяц я воюю с гриппом и бронхитом, и все перемогаюсь и не могу выздороветь. На душе, конечно, тяжесть, беспокойство".

© photo: Sputnik / Vyacheslav Runov
Актеры Московского Художественного театра Ольга Книппер-Чехова и Василий Качалов в спектакле "Гамлет"

83-летний Немирович-Данченко участвовал в жизни основной труппы МХАТа с помощью писем и телеграмм, и взялся за работу в тбилисском Театре Руставели (где готов был работать даже без жалования, если средств будет хватать), но по состоянию здоровья вынужден был на целые месяцы прерывать репетиции. А в июле ему вместе с другими "стариками" пришлось на тбилисском кладбище похоронить своего 61-летнего коллегу из Малого театра – актера Михаила Михайловича Климова.

Несмотря ни на что, Владимир Иванович был жизнелюбив и бодр, строил планы на будущее, мечтал о создании школы-студии, а незадолго до возвращения из эвакуации написал обращение ко всем артистам МХАТа – о высоком предназначении актера и о том, как нужно идти "по путям своего искусства": "Искренно, честно, отдавая ему свои благороднейшие мысли, без зазнайства, без каботинства, борясь со своими недостатками и благодаря за указания их, ставя свою работу впереди всех внешних благ".

"Чем мы заслужили, – предлагал задуматься знаменитый режиссер в июле 1942 года, – чтобы миллионы наших братьев отдавали жизни за нас, за наше спокойствие, за нашу работу? Чем мы заслужили и как артисты, и как просто люди-человеки?"

Это одно из последних его писем из Тбилиси – очень скоро мхатовцам организовали перелет в Москву. Благодаря стараниям режиссера осенью в столицу вернулся и основной состав, продолжилась работа, открылась школа-студия, а весной 43-го Немировича-Данченко не стало...

Предпоследний свой театральный сезон ему суждено было провести на родине, в Грузии, вместе с другими мастерами подарив все отдающим фронту тбилисцам "настоящий праздник высочайшего искусства".

© photo: Sputnik / Mikhail Ozersky
Школа-студия имени В. И. Немировича-Данченко при Московском художественном академическом театре

Котэ Махарадзе вспоминал об уникальных тбилисских концертах, лекциях, встречах: "Счастье было столь огромно, что порой забывалось: враг ведь в двухстах километрах от города".

"Нет, – пояснял он, – это ничем не напоминало пир во время чумы. Это было, скорее, проявлением веры в свои силы, убежденности в победном исходе войны".

"Советские актеры, – писал Качалов в 42-м из Тбилиси в своей статье для "Вечерней Москвы", – прилагают все силы, чтобы приблизить день победы над фашизмом, день победы культуры и искусства над мракобесием, человека над кровавым зверем. И мы знаем, что этот день недалек!"

Подписывайтесь на видео-новости из Грузии на нашем YouTube-канале.

4238
Темы:
Тбилиси. В тылу великой войны
Г. Леонидзе и А. Гомиашвили с российскими писателями. Москва, 1954 г.

"Выбивали меня из окопа не выбили...": писатели-фронтовики из Грузии

61
(обновлено 09:51 08.05.2021)
В годы Великой Отечественной войны писатели Грузии, как и вся страна, сражались за победу – и штыком, и словом

Те, кто не был призван в действующую армию, постоянно выезжали на фронт, писали корреспонденции непосредственно с мест сражений, выступали перед бойцами, стараясь поддержать их дух художественным словом.

А поддерживать было чем – с самых первых дней войны грузинские литераторы создавали страстные, вдохновенные, проникновенные произведения, в которых в полной мере проявилось исконное качество национальной литературы – ее героико-романтическая традиция (не случайно самым востребованным и популярным жанром в эти годы стала баллада). Это объяснялось самим мировосприятием народа, его многовековым кодексом чести и достоинства, если угодно, – рыцарством, лежащим в основе грузинского характера.

В военное время были созданы и навсегда вошли в сокровищницу литературы такие стихотворения, как "Родина", "Храню я родины сады", "Ветер Арагвы" Галактиона Табидзе, "Завещание воина" Георгия Леонидзе, "Нашим сестрам и матерям", "Грузинская мать" Иосифа Гришашвили, "Сон" Симона Чиковани, "Капитан Бухаидзе" Ираклия Абашидзе, "Встречи на ратном поле" Карло Каладзе и многие другие.

Литераторы обращались к славным страницам истории Грузии, исполненным героизма и самопожертвования во имя Родины: Григол Абашидзе создает поэму "Георгий Шестой", Симон Чиковани – "Песнь о Давиде Гурамишвили", Ладо Асатиани – "Басианскую битву", Константин Гамсахурдия – эпопею "Давид Строитель"...

Непосредственно событиям Великой Отечественной посвящены выдающиеся прозаические произведения – "Табак" и "Вести с фронта" Шалвы Дадиани, "Отец и сын" Лео Киачели, "Как умирал старый моряк" Константина Лордкипанидзе, сборник рассказов "На Западном фронте" Георгия Натрошвили...

Сегодня нам хотелось бы отдать свою дань уважения и памяти писателям-фронтовикам, которые защищали родину с оружием в руках и, по великому счастью, вернулись домой живыми. Вспомним с поклоном и благодарностью некоторых из писателей Грузии, проливших свою кровь на полях сражений.

Константин Лордкипанидзе (1905-1986)

Уроженец имеретинского села Диди Джихаиши. Выпускник Кутаисского гуманитарного техникума. Воевал с сентября 1943 года – служил телефонистом отдельной 1442 роты связи. Работал специальным корреспондентом военных газет. Награжден двумя орденами Красной Звезды (причем, первый им получен через две недели после призыва) и медалью "За оборону Кавказа". В послевоенные годы был главным редактором журналов "Литературная Грузия" и "Цискари", возглавлял издательство "Накадули". Похоронен в Дидубийском пантеоне.

С.Чиковани, В. Исаишвили, И. Мосашвили, А. Квахадзе, Д. Шенгелая, Г. Кунтелия, И. Сельвинский, К. Лордкипанидзе, Н. Агташв
photo: courtesy of National Library
С.Чиковани, В. Исаишвили, И. Мосашвили, А. Квахадзе, Д. Шенгелая, Г. Кунтелия, И. Сельвинский, К. Лордкипанидзе, Н. Агташв

Цитата: "И еще вот о чем я хочу сказать: начиная с зеленой юности я живу, как солдат в окопе. А в окопе чаще всего приходится смотреть только вперед, и у меня пока не было времени оглянуться, подумать о прожитом, окинуть умудренным взглядом пройденные пути-дороги. Да и то надо учесть, что жизнь в окопе имеет, как я сейчас понял, не только свои преимущества, но, к сожалению, и некоторые минусы.

Солдат из окопа не все видит и не всегда знает, что происходит за пределами обозримого. Может, это в какой-то мере и помешало художникам моего поколения разобраться во всей сложности мира сего. Я не говорю это за всех, может, кто и думает, что разобрался, – я говорю только за себя: нет, не разобрался до конца. Я еще солдат в окопе". ("Мой первый комсомолец". Перевод Э. Фейгина).

Александр Гомиашвили (1911-1997)

Родился в селе Казбеги в крестьянской семье. Выпускник Тбилисского государственного университета. С первых дней Великой Отечественной до Победы. Награжден двумя орденами и несколькими медалями. В мирное время работал директором Литфонда Грузии, издательства "Знание", Книжной палаты. Похоронен в Дидубийском пантеоне.

Цитата:

"О Германия, сказка... Печальная флейта, умолкни!

И свобода, как призрак, предместьем проходит в ночи.

Снова к бою зовет, заглушая и вопли, и толки,

Барабан побежденной республики... Флейта, молчи!" (Перевод М. Синельникова)

Шалва Амисулашвили (1915-1981)

Родился в городе Телави. Выпускник актерского факультета Тбилисского театрального института им. Ш. Руставели. В августе 1940 года был призван в ряды Красной Армии. Прошел с боями Россию, Украину, Венгрию, Чехословакию, Румынию, Австрию. Вернулся на родину в декабре 1945 года.

Шалва Амисулашвили
photo: courtesy of National Library
Шалва Амисулашвили

Кавалер ордена Отечественной Войны II степени. Награжден боевыми медалями. После войны работал в редакциях газет, Государственном телерадиокомитете, издательствах, Книжной палате. Похоронен в Дидубийском пантеоне.

Шалва Амисулашвили на празднике Важаоба в Чаргали. В черном платке - дочь Важа Пшавела Гулкан Разикашвили
photo: courtesy of National Library
Шалва Амисулашвили на празднике Важаоба в Чаргали. В черном платке - дочь Важа Пшавела Гулкан Разикашвили

Цитата:

"Но, как о нас ты небо ни молила,

какой ты героиней ни была,

меня в бою ты, мама, сохранила,

а брата сохранить ты не смогла.

Он там лежит, на дальнем бездорожье.

Не плачь, прошу, – душа и так болит...

Ведь если ты – сама господь, то кто же

тебя на белом свете сохранит?!" (Перевод Е. Евтушенко)

Мурман Лебанидзе (1922-2002)

Родился в городе Агстафа Азербайджанской ССР. Окончил филологический факультет Тбилисского государственного университета. Участник обороны Кавказа. В 1943 году был тяжело ранен, после демобилизации вернулся в Тбилиси. Работал редактором литературно-художественного журнала "Дила", главным редактором Комитета по печати Грузии, председателем Комитета по присуждению Государственных премий им. Ш. Руставели. Возглавлял Общество Шота Руставели. Почетный гражданин Тбилиси. Лауреат Государственной премии им. Ш. Руставели. Кавалер ордена Чести. Похоронен в Дидубийском пантеоне.

Мурман Лебанидзе
photo: courtesy of Griboedov Theatre
Мурман Лебанидзе

Цитата:

"Я слышу твой шаг –

И дышу полной грудью я,

Чего ж мне еще,

Если ты – это Грузия!" (Перевод Ю. Ряшенцева)

Акакий Гецадзе (1923-2008)

Родился в рачинском селе Цеси. Окончил филологический факультет Тбилисского университета. В 1942 году ушел на фронт. Домой вернулся в 1947-м. Работал в редакциях газет. Похоронен в Дидубийском пантеоне. Писатель написал много замечательных произведений о войне. Но давайте сегодня вспомним его знаменитый роман "Веселые и грустные истории из жизни Карамана Кантеладзе" – действительно, и веселый, и грустный.

Акакий Гецадзе
photo: courtesy of National Library
Акакий Гецадзе

Цитата: "Когда мне исполнилось шесть лет, я спросил отца: "Па, откуда я появился?" "Па" чесанул себе затылок, сморщил лоб и ласково ущипнул меня: "Откуда? Да оттуда… Откуда все остальные, проказник ты этакий!" – "Откуда это "оттуда"? – не унимался я. Он снова почесал голову и промямлил: "Э-э-э… как там его…" В это время взгляд его упал на пестрый хурджин, который накануне мой дед, возвратившись с базара, запихнул под топчан. Обрадовавшись, отец воскликнул: "Я тебя в Они на ярмарке купил и принес домой в этом хурджине!" – "Вроде того как дед вчера белого гуся? А голова моя тоже торчала из хурджина?" – "Голова? Гм!.. Да, кажется, торчала". Я заметил в голосе отца некоторую растерянность, и это меня насторожило.

Поэтому на второй день я пристал уже к матери: "Мамочка, как я появился на свет?" Мать чмокнула меня в лоб и тут же, не раздумывая, сказала: "С неба ангелы принесли, лапочка". – "А папа сказал, что меня на ярмарке в Они купили!" – "Вот именно! – не растерялась мама. – Когда ангел пролетал над Они, ты сидел у него на правом крылышке. Увидел на базаре румяные яблочки и свалился на них. А тут тебя лавочник – хвать и подобрал. Но у него дома было уже двое таких ребят, вот он тебя и продал за золотой рубль".

Это тоже показалось мне подозрительным. Тогда я решил обо всем расспросить деда. "В поле нашли, – сказал дед. – Ты сидел на бугорочке, я тебя сразу и схватил. Кто же отпустил бы такого мальчика!" А бабка сказала: "Тебя нашли в гнезде у орла". А дядя Пиран сказал: "Я подстрелил в лесу оленя, а ты у него на рогах сидел". Поразмыслив, я сообразил, что все они старались что-то скрыть от меня". (Перевод Л. Баазовой и Э. Нейман).

Вано Урджумелашвили (1920-1984)

Родился в Гори в семье рабочего. Окончил филологический факультет Горийского педагогического института. В 1941 году ушел на фронт. В 1945 году был направлен на Дальний Восток, где воевал с японцами, затем – в Корею. Награжден Орденом Красной Звезды и боевыми медалями. После войны вернулся в родной город. Работал в редакциях газет. Похоронен в Дидубийском пантеоне.

Вано Урджумелашвили
photo: courtesy of Griboedov Theatre
Вано Урджумелашвили

Цитата: "На другой день у нас был поход. Как всегда лейтенант шел впереди, а мы следовали за ним. Мы очутились у болота, а рядом по берегу вилась узкая тропинка. Мы все думали, что пойдем по тропинке. Но наше предположение не оправдалось.

Лейтенант шагнул прямо в болото, приказав нам идти следом. Попробуй-ка ослушаться и не выполнить приказ – лейтенант смотрит вперед, но видит решительно все, что происходит за его спиной. Мы увязали в чавкающей грязи, с трудом передвигались, нащупывая ногами кочки, а он как ни в чем не бывало шел вперед, ускоряя темп и не оглядываясь.

Мы долго шли по лесу, переправились вброд через две реки и наконец по скалам взобрались на вершину высокой горы. На привале я все-таки не удержался и спросил: "Товарищ лейтенант, разве не лучше было бы пойти нам по тропинке? Скорее бы пришли, не вымокли и не устали бы". – "Ну конечно". – "Так для чего же нам было лезть туда?" "Постарайтесь вспомнить, чьи слова: "Трудно в ученье – легко в бою". – "Суворова!" – одновременно ответило несколько голосов. "Так вот вам трудность в ученье" ("Суворовцы. Перевод Д. Деканозошвили).

Демна Шенгелая (1896-1980)

Родился в деревне Сачилао, близ Самтредия, в семье рабочего-железнодорожника. Учился на филологическом факультете Тбилисского университета, а затем на геологическом факультете политехнического института. В 1917-1919 гг. воевал на южном фронте Первой мировой войны как рядовой, получил ранение.

Демна Шенгелая
photo: courtesy of National Library
Демна Шенгелая

Работал в редакциях и издательствах, был главным редактором газеты "Заря Востока". В годы Великой Отечественной войны находился на передовой. Редактировал фронтовую газету. Награжден орденами и медалями. Действительный член Академии наук Грузии. Похоронен в Дидубийском пантеоне.

Цитата: "Воинский порядок в меньшевистской гвардии расползался. Гарнизон поспешно уходил из Мцхета в сырую февральскую ночь. Откуда-то с края земли доносился гул пушечных выстрелов, и солдаты переглядывались ничего не понимая, – в кого еще стрелять, когда уже нет ни войны, ни армии" ("Февраль". Перевод Б. Гасса)

Реваз Маргиани (1916-1984)

Родился в селе Мурахи Местийского района. Окончил филологический факультет Тбилисского государственного университета. Ушел на фронт добровольцем. В 1945 году выпустил книгу фронтовых стихов. В мирное время работал главным редактором газеты "Литературная Грузия", журналов "Пионер", "Дроша", директором издательств "Литература и искусство", "Мерани". Награжден орденами. Похоронен в Дидубийском пантеоне.

Реваз Маргиани
photo: courtesy of National Library
Реваз Маргиани

Цитата:

"Да, стреляли в меня – не раз, и не два.

Выбивали меня из окопа – не выбили.

И от вздохов моих колыхалась трава:

Только пядь отделяла меня от погибели.

...Это было и сплыло, быльем поросло.

А сегодня в Берлине почему-то припомнилось!

Пулеметный огонь. Я дышу тяжело.

Над окопом горячее солнце приподнялось" (Перевод Б. Слуцкого).

Михаил Лохвицкий (Аджук-Гирей) (1922-1989)

Родился в Детском Селе (ныне город Пушкин). Внук адыга, черкеса-шапсуга Закира Аджук-Гирея, который потерял родителей при защите ими родного аула. (Кстати, Грузия – первая страна, признавшая геноцид черкесского народа Российской Империей). Закир был усыновлен поручиком Иосифом Пригарем и крещен в церкви. При крещении получил имя Захарий и отчество и фамилию крестного отца, штабс-капитана Петра Лохвицкого.

Михаил_Лохвицкий
photo: courtesy of Griboedov Theatre
Михаил_Лохвицкий

В раннем детстве Михаил жил с родителями и на Волховстрое, и в Средней Азии, и на Кавказе – везде, куда посылали отца-строителя, пока семья не осела в Тбилиси. Во время Великой Отечественной войны старшина второй статьи Лохвицкий служил в боевых частях Черноморского флота, Волжской, Азовской и Дунайской военных флотилий. Участвовал в боях за освобождение Румынии, Болгарии, Югославии, Венгрии, Чехословакии, Австрии. Демобилизовался в мае 1947 года.

Поступил на филологический факультет Тбилисского государственного университета, где вместе с Булатом Окуджавой и Александром Цыбулевским создал литературное объединение "Соломенная лампа". Работал в издательстве "Заря Востока", в журнале "Литературная Грузия". В 1963 году вместе с семьей переехал в Калугу, затем в Обнинск. В 1968 году был подвергнут гонениям за участие в похоронах ученого-диссидента Валерия Павлинчука и вернулся в Тбилиси. Автор замечательных рассказов и повестей, переводов с грузинского. Похоронен в Сабурталинском пантеоне в Тбилиси.

Цитата: "Мы встали. Я обнял Варлама. Машо подставила мне щеку. "Не провожайте меня, – сказал я, – и счастливого пути вам". Варлам положил руки мне на плечи и посмотрел прямо в глаза: "Ты кончил свою книгу, но разве ты больше не будешь приезжать к нам?" – "Буду, – сказал я. – Вы же знаете… Может быть, вы еще что-то вспомните о Ладо, может, и я узнаю что-нибудь новое. А если нет, просто посидим, подумаем, поговорим о нем и о жизни" ("Выстрел в Метехи").

Подписывайтесь на видео-новости из Грузии на нашем YouTube-канале.

61
Темы:
День Победы 9 мая 2021