Улицы итальянского города Бари

Николай Чудотворец, из Грузии в Италию - и обратно

561
(обновлено 19:07 19.12.2016)
Мариам Сараджишвили
Очередной рассказ писательницы Мариам Сараджишвили из цикла "Записки Вахо Антивируса" - о жительнице Тбилиси, которая не захотела менять свой итальянский дворик на настоящую Италию.

Пришел я вчера домой, а мать мне, психуя, докладывает:

– Вампириха твоя из Италии приехала. Просила зайти.

Не любит она Бэлу – мою однокурсницу, просто на дух не переваривает. Вампирихой ее прозвала за то, что она по часу со мной на телефоне висит – душу изливает.

Бэла – своя в доску типша, доброты в ней, как полноты, хоть отбавляй – 150 или 170 килограмм будет. И от того, и от другого она в вечном томлении. Лишний вес мобильность снижает, а доброта – все вокруг проехаться норовят. При таком раскладе причин для жалоб на жизнь бывает выше крыши. Бэла — убежденная атеистка, и в то же время постоянно требует от Господа Бога отчета: почему, мол, этот мир так плохо устроен? Само собой, связь с Небом у нее не налажена, и претензии всегда остаются без ответа. Вот потому и нервы у подруги моей ниже нуля и волны депрессии ее захлестывают. В такие моменты, а это бывает частенько, Бэла хватает телефон и звонит мне.

Помню, два года назад позвонила и давай на подругу Лину жаловаться, которая ее "кинула на деньги" (долг не вернула) и с каким-то парнем в Италию укатила:

– И везет же этой негодяйке! Как везет! Такого мужика отхватила!

Мужики для Бэлы – больная тема. Сколько экспериментов было, а толку – ноль. Всё альфонсы попадаются.

Из трубки тем временем доносились хлюпающие звуки:

– Вахо-о… Я тебя как брата прошу, найди мне кого-нибудь. Ты же в церковь ходишь, может, там какой-нибудь тип подвернется.

Я мысленно перебрал "типов" и представил рядом Бэлу. Мозаика однозначно не складывалась.

– Там глухой номер. Во-первых, мужиков мало, да плюс все нормальные давно разобраны.

– Вахо, ну придумай что-нибудь, – гнула свое Бэла. – Когда там у вас общий сбор?

Я понял, что от нее так просто не отвяжешься, и сказал нехотя:

– Соборование в этот четверг. Будет куча народу.

Хлюпанье тут же прекратилось.

– А это что? – заинтересовалась Бэла.

– Прощаются невольные и забытые грехи, – бормотнул я скороговоркой.

– Подходит! – загорелась Бэла. – Иду!

– Ты ж неверующая, – говорю.

– Да иди ты! Очень даже верующая. Лишь бы толк был. Ты на себя посмотри. То ходишь в церковь, то сачкуешь.

Я молчал. Крыть было нечем.

– Лучше скажи, кто там из святых помогает замуж выйти хорошо.

– Вроде Николай Чудотворец, – сказал я первое, что пришло на ум.

– Я буду работать в этом направлении! – трубка чмокнула от восторга.

Тогда ни я, ни она не представляли, во что выльется это ее "направление".

В церковь Бэла явилась без опоздания, вооруженная каким-то бедуинским покрывалом с верблюдами, и объявила мне вместо приветствия:

– Это чтоб бабки не цеплялись.

И сразу взяла быка за рога:

– Так. Где тут клиенты?

Народу уже собралось порядочно, в основном новые лица. Пустил кто-то слух, будто соборование для здоровья хорошо. Вот и повалил народ семьями, с грудными детьми. Благо, платить обязаловки нет – сколько дашь.

Бэла оглядела критически поле деятельности:

– Да, негусто… – и сразу подвела безнадежный итог: – На сто баб один прораб.

Но тут же наметила объект:

– Вахо, тот лысый справа – чем дышит?

– Оставь его, пьет часто. Теперь тсс: уже Евангелие читают.

Бэла зажгла метровую канделябру и нацепила на свои обесцвеченные кудри полотно с верблюдами. Через пять минут из-под ее маскировки донесся шепот:

– А тот, впереди, борода, как у неандертальца?

– Его не тронь, – зашипел я углом рта. – В монахи готовится.

– Серьезно, что ли? – и тут же "диагноз" поставила: – Мне с поехавшей крышей не надо.

Тут к ней поворачивается впереди стоящая Ольга и шамкает, грозно вращая глазами:

– У-у, блудница вавилонская! Давай уматывай отсюда! Совсем стыд потеряли… Уже в церкви клеются…

Я от греха подальше спешно вывел Бэлу во двор. Знаю, она если разозлится – совсем без тормозов…

Какое-то время мы не общались. Потом Бэла первая позвонила. Восторг бил фонтаном из трубки:

– Вахо, поздравь меня, я к лютеранам втерлась!

Я будто лимоном подавился.

– Зачем тебе это? Опять варианты ищешь?

– Ты совсем от жизни отстал! – Бэла прямо соловьем заливается. – Я гигантское дело пробила. Теперь мою дочку, если воскресную школу не пропускать, в Германию бесплатно пошлют. Я там еще в дьякониссы пролезла.

– Куда?! – окосел я. Чего-чего, а такой прыти точно не ожидал.

– Уши прочисти! В дьякониссы. Обо мне в их церковном вестнике написали. Известная личность я теперь. Усек, Вахо?

– А с дьяконисс ты что будешь иметь?

– Все просчитано, Вахунхула. Для особо почетных прихожан у них богадельня имеется и пайки дают приличные. Я уже все продумала. Дочку в Германию пошлю задарма, за это время она как раз немецкий подучит в этой воскресной школе. Она замуж выскочит. А у меня, на худой конец, будет там своя теплая гавань на старости лет в их богадельне. Так, на всякий случай. Ну что? Все гениальное просто! – торжествующе подытожила Бэла свой бизнес-план с лютеранским уклоном. А потом еще и подвела неожиданный итог: "Это мне Николай Чудотворец помогает".

Я невольно возмутился:

– Тебе? Николай Чудотворец?! Ну, знаешь, всему есть свой предел.

На том конце последовал взрыв возмущения:

– Уж не вы ли, ортодоксы, везде свои рамки устанавливаете?..

("Ого, уже лютеране потрудились", – отметил я про себя.)

– Ишь, оборзели вконец, – понесла Бэла в своем обычном тоне, – уже на святых монополию объявили. Кто болтал, что ему даже мусульмане молятся и все, что надо, он исполняет? А я что, рыжая, что ли?

Я стал в тупик и заткнулся. Бэла тоже слегка поутихла:

– Цель у меня, понимаешь, Вахо. Из долбанного Тбилиси вырваться. А то совсем я здесь загнила… – в её голосе послышались лирические нотки. – Опять же, мечта у меня. Жить в Германии или Италии, иметь свою ферму с розовым забором и свинюшек разводить. Свои цветы сажать…

– Заведи все это здесь. Подумаешь, мечта.

– О, что ты понимаешь. То Европа, а это Грузия. Одно слово чего стоит. В лом мне все здесь, понял? Потому и прусь я к этим лютеранам каждое воскресение в девять утра, как на работу, и уукаю.

– Чего делаешь?

Фрагмент Хахульской иконы. Святой Георгий
© Sputnik/ Эдуард Песов

– Уукаю. Там поют какие-то гимны, а я подвываю – фон создаю. Там активность надо проявлять, а то попрут.

В общем, поговорили мы так, распрощались. Через некоторое время произошло нечто такое, что и я в заступничество святителя поверил.

– Вахо, ты там стоишь? – звонит Бэла через неделю. – Ты сядь, сядь. А то рухнешь.

Я сел, так как понял, что предстоит длинный пересказ последних новостей.

– Мне Линка из Италии звонила, – выпалила Бэла и замолчала, наслаждаясь эффектом.

– Че хотела?

– Извинялась и в трубку ревела. Чуть, говорит, в Италии в ящик не сыграла. И от страха Богу клятву дала, что мне деньги вернет. Потому и звонила.

– Ну, тогда с тебя бутылка, – говорю.

– Это еще что! – Бэла приберегла основой шок напоследок. – Она ведь знает мою головную боль. Обещала мне там жениха найти. "На наших баб там большой спрос", – говорит. Ну, как, Вахо, не зря я свечки ставлю?

Собор Светицховели
© Sputnik/ Екатерина Чеснокова

– И правда найдет? – не поверил я таким совпадениям.

– Сердцем чувствую, найдет! – Бэла дышала в трубку, как лошадь на финишной прямой. – Я ей уже и свою фотку на фоне соседской крутой мебели выслала, чтоб марку поднять…

Через месяц Бэла позвала меня "на шампанское" и гордо выложила на стол итальянскую визу от какого-то пенсионера Джованни.

– А где живет твой суженый? – поинтересовался я, листая формуляр.

– На "Б" городишко какой-то, – безразлично дернула могучим плечом Бэла. – Да мне плевать. Тут главное, он деньги на дорогу уже выслал.

Тем временем я нашел точный адрес и не поверил глазам. Там значилось: Бари.

– Э-э, ты что замер? – встревожилась без пяти минут невеста. – Жуткая дыра, да?

– Там рака с мощами святого Николая.

Мраморный престол над мощами Святителя Николая Чудотворца в итальянском городе Бари
© Sputnik/ Александр Юрьев
Мраморный престол над мощами Святителя Николая Чудотворца в итальянском городе Бари

Бэла восприняла это как само собой разумеющееся.

– Ну как, утерся, монополист православный?

Я напрягал свое серое вещество, пытаясь осознать такие фантастические совпадения. Потом спохватился:

– Марику ты куда денешь?

(Марика – это Бэлина дочка-двенадцатилетка)

– Все схвачено, Вахо! Ее Гоча везет в Хони, к своей третьей жене.

(А Гоча – это Бэлин четвертый гражданский муж)

– А ему эта обуза зачем?

– Я ему отцовский парашют обещала. Лет двадцать назад отец его из аэропорта потихоньку вынес. В подвале у меня гнил.

Я взвыл от таких переключений:

– Зачем ему, шоферу, дохлый парашют?

– Да ни к чему. Для понта. Я ему сказала: "Ни у кого в Грузии личного парашюта нет, даже у президента, а у тебя будет". Вот он и клюнул. Обещал: "За Марикой, как за царицей Тамарой, буду смотреть".

Весть о том, что Бэла с Плеханова-94 едет в Бари, быстро облетела общих знакомых и соседей. Было удивление с нескрываемой завистью:

– На ней печати негде ставить, а такое счастье. Тут люди, как монахи, живут и во Мцхета лишний раз не могут съездить – денег нет, а этой (нелестный отзыв) все как на заказ! – ораторствовала Бэлина заклятая врагиня Этери во дворе.

Свечей ей нанесли – кучу. И у всех одна просьба:

– Зажги там Николаю Чудотворцу за нас!

Памятник Святому Николаю Чудотворцу в Бари
© Sputnik/ Александр Юрьев
Памятник Святому Николаю Чудотворцу в Бари

Короче говоря, Бэла за месяц вызубрила от корки до корки итальянский разговорник и отбыла в Италию устраивать свою личную жизнь.

*    *    *

Вот такая была предыстория.

Узнав, что моя боевая подруга уже на родине предков, я бросил все дела и помчался к ней.

Бэла встретила меня в своей крошечной балконной кухне. На подоконнике по ту сторону окна виднелся ее "огород" в старых кастрюлях – лук, укроп и желтая роза.

Покорительница Италии явно сбросила 20 кило.

– Вау, ты классно выглядишь, – успел я вставить, пока на меня сыпался град поцелуев вперемежку со слезами. – Когда свадьба?

Я тут же был отпихнут из объятий на колченогую табуретку и услышал:

– Не будет никакой свадьбы. Я вернулась домой, Вахо. Понимаешь? Домой! Хочешь верь, хочешь нет, я когда из аэропорта нашего вышла, бухнулась на колени и наш заплеванный асфальт поцеловала.

– Неужели тебе там было так отвратно?

– Как тебе сказать, – Бэла задумалась, пытаясь поточнее сформулировать свои мысли. – Джованни ничего мужик. Конечно, и хуже бывает. И понравилась я ему, и замуж меня звал. Официально, все честь по чести. Я там изощрялась, грузинскую кухню ему готовила. Сациви, чахохбили, хачапури аджарские пекла. Он чуть тарелку следом не съедал. Короче, все тип-топ. Сам, правда, жмот редкий. Меня кактусами кормил, на постном масле поджаренными. К спагетти, говорит, очень подходит. А сам бекон наворачивал. Но не в этом дело. После Гочи-афериста меня вообще ничем не удивишь. Смогла бы я и с Джованни поладить.

Виды итальянского города Бари
© Sputnik/ Александр Юрьев
Виды итальянского города Бари

– Что, итальянцы не понравились?

– Не, – вздохнула Бэла, – макаронники вроде наших грузин. Такие же шумные и шикануть любят. На всю Италию только Джованни экстражмот. Его же братья мне кучу подарков надарили. Нормально все. Пожила я там и поняла: хоть и хорошо там у них, а не мое это. Не буду я там счастлива. Кстати, была я у Николая Чудотворца, поклонилась ему. Свечки ваши в той церкви оставила. У католиков их перед иконами не жгут – наверное, пожарная безопасность или еще чего. Не принято, короче. Постояла я там у мощей и сама себе говорю: "Неужели святой Николай сюда меня привел, чтоб я поняла, где мое счастье?"

– И где же оно, Бэл? Колись!

– Вот оно, – она повела рукой на маленький дворик за окном с бельем на веревках и краном XIX века, по бокам заросшим мхом.

– Все, что мне в жизни надо, – это дочь Марика, мой садик с луком, пыльный воздух Тбилиси, Мтацминда с телебашней, мои друзья и, конечно, ты, Вахо!

Что говорить, тут и меня прошибло:

— Бэл, я всегда знал, что у тебя золотое сердце.

— Да иди ты! — она пихнула меня округлым локтем в бок и, отвернувшись, заплакала от избытка чувств…

561
Теги:
Италия, Грузия, Религия
Загрузка...